Бросок на 100 лет назад. Продолжение.

23 апреля 2019 Время поездки: с 04 сентября 2009 по 26 сентября 2009
Репутация: +5295.5
Добавить в друзья
Написать письмо

     После перевода рассказа 1929 г. https://www.turpravda.ru/fr/blog-407222.html , я решил поискать еще какие - нибудь рассказы Эрве Лаувика. И не нашел. Но совершенно неожиданно наткнулся на рассказ, без указания автора в журнале  Quattroruote за ноябрь 1967 г. Стиль написания очень походил на стиль Эрве Лаувика. Ну и почему бы  и нет? Да Quattroruote журнал итальянский. И автор с супругой выехали в своё путешествие из итальянской Брешии. Но текст явно писал француз. Так, что все возможно. И сейчас и тогда успешные пожилые французы любили и любят  жить в недорогих южных странах. Сейчас это Испания, Португалия, Греция и немного Турция. А тогда, в 1967 году? В Испании правил Франко. Гадкий тип, побивший республиканцев, союзник Гитлера и личность крайне неприятная. Португалия. Там у власти был Салазар. Не Салазар Слизерин - один из основателей Хогвардса, а Антониу ди Оливейра Салазар. Тоже дядя мрачный. Полуфашист и жесточайший диктатор. Греция. Там народ только начал приходить в себя после кошмарной, людоедской гражданской войны, которая началась сразу прсле Второй мировой. И , как вишенка на торте, в 1967 году к власти пришли Черные полковники. Дементоры на их фоне  - просто дети. Что остается? Турция образца шестидесятых? Нет. Именно Италия. Где постаревшие Эрве и Эмма могли поселиться на старости лет. Кстати не такой уж и старости. По моим прикидкам им было в 1967 г. лет по 62 - 65. 

Что такое Quattroruote? 

Это автомобильный журнал. Не такой пафосный, как "Иллюстрированный автомобильный туризм", но издание тоже достойное, благополучно дожившее до наших дней. 

Там тоже есть реклама.

Конечно , в основном автомобильная. Лянча Флавия. Правда хороша? 

Или вот Лянча Фульвия. Какие тачки!!!

Первые робкие шаги японской автомобильной промышленности на европейском рынке. Хонда 360. Это в смысле объём двигателя. 360 куб. см. Да у моего простецкого квадра объем 500 куб. И мне этого мало.

А вот Фиат 124. Предтеча нашей "Копейки". Но каковы итальянцы! Да, мы тоже любили эту машину, но нам в голову не приходило писать про неё "Brillantissimo".

Ну, конечно в журнале много другой рекламы. Магнитофоны.

Тоблероны.

И все нормально. Да девушки. Да красивые. Но никто это сексизмом  тогда не считал.

Девушки на мотоциклах.

Ну и , конечно, моды. Мужская. Каков мужык! Ух! Девченки в восторге от его пальто и от него.

Женская.

И опять мужская. 

И ещё мужская.

Много автоспорта.

Для тех кто в теме эти имена звучат , как музыка. Эмерсон Фиттипальди, Клэй Регаццони, Крис Амон....  Ну и Педро Родригес. Сенсация и надежда Формулы 1. Выиграл первую же гонку сезона, дебютировав в 1967. Такого не было никогда. Он погибнет через 4 года не успев стать чемпионом...

Ну понятно какой это журнал. И там тоже , как и в "Иллюстрированном автомобильном туризме" размещались и размещаются по сию пору рассказы автомобильных путешественников.


И так. 

Бросок на 50 лет назад.

( Админы. Все законно. Ссылки на журнал есть. Прошло более 50 лет. Текст - не копия, а авторская переработка. Можете не проверять. В конце концов я юрист- международник и знаю о чём говорю.)

Эрве Лаувик ( Возможно).


     Я старый во всех смыслах караванер. Караванинг моя страсть, моя жизнь, мой воздух.  Сейчас я буду писать о том, как мечты могут стать реальностью и о том, что не всякие мечты нужно воплощать в жизнь. Заранее предупреждаю читателей о том, что повторять мой маршрут под силу далеко не всем.  И даже для тех, кто считает себя готовым ко всему,  я не могу посоветовать этот маршрут, в первую очередь, по причине  политической нестабильности в посещенных странах.

            24 февраля 1967 года, моя очаровательная жена и я выехали из Брешии в сторону Испании. Из Гибралтара мы паромом переправились в Африку . В Сеуту. Это была очень приятная Африка. Цены на бензин, продукты, сигареты и выпивку смешны. И там в ходу франки.

Из Сеуты по прекрасному асфальтированному шоссе мы поехали в сторону Агадира.  Нашей целью была древняя арабская Медина. Дорога была  хороша. Виды Атлантики, запах  соли и в достатке бензоколонок с кафе и мастерскими.

            Медина запомнилась, в основном, своими надоедливыми марокканскими мальчиками. Они были всегда и всюду. Они не делали ничего плохого. Не протягивали руки, не попрошайничали. Но они были всегда и везде !!!! Никто их не мог отогнать. Ни я, ни местные уважаемые старцы, ни полицейские. Ночью заглядывали в окна нашего каравана, днем толкались ( именно толкались) у машины и даже во время движения я видел двух – трех мальчиков, бегущих за машиной. Меня это сердило.

 В Европе мы ночевали в сельской местности, в горах, на краю дороги, на пляжах и никто нас так не беспокоил.

 Из Медины мы уехали в Имсун. Это крохотная  деревня, где живет всего несколько рыбаков.  Там было хорошо и спокойно. Рыбаки не говорили по французски, но были вполне дружелюбны. По утрам они уходили в океан на своих тяжелых, весельных лодках и довольно быстро возвращались с хорошим уловом. Которым делились с нами.

В Гулимине, городке с населением около двух тысяч жителей начинается настоящая Сахара, а с ней наша авантюрная часть путешествия. Тут уже трудно купить привычные продукты, температура около 40 градусов и тут закончился асфальт. Дальше идет отвратительная проселочная дорога по которой  ездят на верблюдах и на Ленд Роверах.

Британцы, владельцы этих Ленд Роверов, попытались насмехаться над нашим Опелем и нашим трейлером. Глупые куры! Я начал таскать караван за  автомобилем в те годы, когда они еще не родились и не было Ленд Ровера даже в прожектах.

            В Гулимине нам повезло. Мы попали на некий местный праздник. Сюда съехались жители окрестных деревень и бедуины и устроили танцы. Это было совсем необычное зрелище. Вечером при свете костров на маленькую площад вышли девушки и мужчины. Танцовщицы по очереди выходили в круг и начинали очень странное действо. Музыкой им служили удары в маленький барабан и бесчисленные удары  хлыстов, которые были почти  у всех мужчин. И еще тусклое, монотонное,  заунывное пение всех присутствующих женщин.  

Танцовщица в круге начинала извиваться и раскачивать свой бюст. Потом она его сжимала руками и начинала изгибаться, заваливаясь назад. Удары хлыстов становились все сильнее. Глаза её излучали вожделение и похоть. Когда её затылок касался земли, она испускала стон,  глаза её затухали и в круг выходила следующая девушка. В этом шабаше было настолько много первобытного, животного естества, что теперь самые задорные шоу “Мулен Руж”  кажутся мне утренниками монашенок – кармелиток.

Утром мы поехали на север,  в Мавританию. Цель нашей поездки – наскальные рисунки, которым не одна тысяча лет. В Джебель бани есть военная база, построенная французами. Там мы и остановились. Господин Сайбари – офицер, получивший военное образование во французской военной академии, принимает нас, как старых друзей. Но не рекомендует ехать к скалам на нашем Опеле* и выделяет нам старый, но крепкий Додж  WC-51* и весёлого старшину, как охранника и водителя.

Старшина везет нас по фантастическому пейзажу. Цветные камни, белоснежный песок. Неожиданно, на встречу нам вылетает группа кочевников на верблюдах в облаках пыли. Красивое , необычное зрелище, но наш старшина хмурится, тормозит и демонстративно встает за пулемет , закрепленный на турели. Бедуины стремительно исчезают.

Когда мы вернулись в форт, наш лейтенант дал нам вдоволь молока в грязном бурдюке из  козьей кожи. И там плавало несколько волосков, но мы жадно пили это подношение.  

Четыре жены этого офицера продали нам пару самодельных одеял из шерсти верблюда и козы, а сам он продал нам старый,  немного ржавый, сломанный  пистолет  - пулемет Томпсона. Он сказал, что один только его вид будет вселять ужас в пустынных кочевников. И  одеяла и Томми-ган были как нельзя кстати т.к. я понял. что мой Манлихер с оптическим прицелом не совсем надежная защита от кочующих пастухов.

Ах да…. Наскальные  рисунки  - это выгравированные быки, антилопы и носорог.

Дальше мы поехали в сторону оазиса Дре. Тут достаточно плодородные места. Есть поля пшеницы и ячменя. И тут первый раз в жизни я увидел дрофу. Я попытался поохотиться,  но мне помешали два бербера, которые взялись из ниоткуда, подошли и начали  меня отвлекать. Мы разговорились. Их французский был совсем неплох. Моя очаровательная и терпеливая жена и я чувствуем себя экстремальными туристами, но после разговора с этими людьми мы поняли, что это не так. Эти двое мужчин шли по делам в Тиндуфе. Прошли они уже около ста километров и им осталось еще двести пятьдесят. Из снаряжения у них был кожаный бурдюк с  мукой, а в руках у одного маленький чайник , в руках у другого старая сковородка. Они сказали, что это нормально и через  5 дней прибудут в пункт назначения.

Когда они ушли , мне удается подстрелить трёх дроф и повар в ближайшем оазисе приготовил нам из них замечательный истинный марокканский Кордон блё.

Патрон этого племени пригласил нас на охоту на муфлонов*. К сожалению пришлось идти долго пешком и ночевать под открытым небом у костра. Как же пригодились теплейшие и мягчайшие одеяла,  сотканные четырьмя офицерскими женами.

Утром появились муфлоны. Вождь одолжил мой Манлихер и застрелил троих. Я одного. После чего этот мсье сказал, что охота на муфлоном категорически запрещена, но его люди не ели мяса уже несколько недель, а сегодня они лягут спать сытыми.

После этого был непростой путь в Будениб.  Нам опять повезло. В Буденибе ожидали приезда короля Марокко. Съехались все окрестные племена. Арабы, берберы, бедуины. На подъезде к городу выстроились около двух километров разноцветных шатров. Толпы верблюдов, десятки древних разбитых грузовиков и шум барабанов, бубнов и трескотня выстрелов из ружей.

Король запаздывал. Пока его не было, главными действующими лицами были мы и еще несколько европейских туристов, прибывших со стороны Алжира. Туземцы бессчётное количество раз приглашали нас в свои шатры, поили нас чаем с мятой и кормили десятками шашлыком из баранины.

И требовали что бы мы их фотографировали. Были и танцы. Женщины в красочных ,  шумных платьях подхватили  меня и вывели в круг. Но повода для беспокойства у моей дорогой супруги не было. Эти танцы были гораздо менее откровенными, чем те, что мы видели до этого. В этот раз нежно вздрагивали только плечи и ничего другое.

Так продолжалось несколько часов. Женщины выстроились в две длинные шеренги и  под чистое и простое пение колыхались и сходились вплотную, просачивались сквозь друг друга, но не сталкивались.

Иногда одна из девушек выходила из шеренги и танцевала одна. Это было гораздо интересней, чем все эти современные американские твисты.

Но король запаздывал.

 Девушки устали. Их сменили мужчины. Мужской танец был более агрессивный в прямом смысле. Они танцевали с оружием. Раз в полчаса толпа поднимала свои Ли Энфильды*, стреляла в воздух и мужчин сменяли другие танцоры. И так много часов.

Ночь прошла шумно.

Наконец на рассвете король прилетел. От взлетно-посадочной полосы его везла вереница открытых автомобилей.  В первом кабриолете ехал сам король, а в остальных женщины королевской семьи, закутанные в шали и все в темных очках с белыми оправами.

По обочинам стоят толпы людей из разных племен. Особенно выделяются большие соломенные шляпы беженцев из региона Коломб – бешар, который Франция уступила Алжиру.

Не доезжая до города, процессия останавливается. Начинается представление в честь его Величества. Из клубов пыли появился эскадрон берберов на белых скакунах. Они галопом промчались мимо толпы, дали залп из ружей и умчались.  За ними появился второй эскадрон этих пустынных рыцарей. Все повторилось. Но в этот раз скакуны были чёрные.  Потом третий эскадрон. Опять белые лошади. И так далее. Белые- черные, белые  - чёрные. Как нам объяснил местный житель, это представление символизировало бесконечное число дней и ночей, которые правил добродетельный Мулай Хасан Алауи Второй.

            А потом удачи закончились. Наш Опель встал.

Глупая поломка.  Мы взяли с собой кучу запчастей, но именно этого маленького болта от карданного вала у нас не было. И мы находимся в пятистах километрах от ближайшего сервиса Опель. Но Франция нас не бросила! Она появилась в  обличье древнего грузовика “Берлие”*. Его водитель – бывший офицер французского иностранного легиона сжалился над нами и отбуксировал нас к неожиданной, посреди пустыни, взлетно посадочной полосе.  Из будки начальника аэродрома мы связались по радио с представителями нашего посольства  и попросили заказать этот гадкий болт. К вечеру следующего дня нам его должен был доставить маленький почтовый самолет, который облетал эти пустынные аэродромы раз в день.

Но фортуна решила поиграть с нами в серсо. Началась немыслимая песчаная буря. Стало темней, чем ночью. Песок барабанил в стенки нашего Elnagh*, рвал тканевые части крыши и , в итоге сломал упоры. Мы были одни в этом песчаном море. Хотя нет. Иногда в этом лихорадочном кошмаре, мы видели фары грузовиков, которые пытались добраться до цивилизации. В смысле до бетонной полосы и будки с тремя сотрудниками.

И так продолжалось всю ночь.

Утром оказалось, что машина и прицеп засыпаны песком, толщиной почти метр. И до твердой дороги было около 50 метров вязкого песка.  Через небольшое время появилась колонна грузовиков, на бортах которых была надпись  “Спасатели”.  Но они не стали нам помогать, объяснив, что в Сахаре им надо найти машины и людей, которым угрожает опасность. И умчались, оставив рядом с нами разбитый грузовик, который они нашли в пустыне и приволокли на буксире. Это было колоссаль разочарование.

Самолет не прилетел.

Зато подошло небольшое племя берберов, которые тоже ожидали его прилета. В великолепном шатре вождя начался какой-то праздник и всю ночь мы слышали из него пение , очень похожее на аргентинское.

Утром четвертого дня нашей стоянки, из пустыни грозно выкатилась колонна из сорока новеньких бронетранспортеров. Они имели лебедки и оружие , обернутое вощеной бумагой и радиоантенны. Они встали полукругом, двигатели не заглушили и никто из них не выходил минут 20. Это , что? Война? Переворот?  Опознавательных знаков на них не было никаких. И особенную тревогу вызывали надписи на кириллице на шинах. То есть эти  монстры были советского производства. Потом из одной машины выпрыгнул офицер и дал команду заглушить двигатели и выйти. Еще минут через 30 подъехало несколько цистерн и началась заправка. Этот немногословный колонель на наш вопрос  о пункте назначения, махнул неопределенно рукой и сказал “там”.  Зато он дал команду экипажам откопать нас и , буквально вынести на руках наш Опель и прицеп на дорогу. Достойнейший человек! Еще через час приехало несколько армейских грузовиков с ополченцами. Это были негры и несколько офицеров арабов. Они начали довольно резво очищать от песка взлетно-посадочную полосу и к вечеру все было готово и они умчались к следующему аэродрому.

Самолет прилетел только на седьмой день.  Я люблю нашего мonsieur l'Ambassadeur. Очень люблю. Кроме нужного болта, он прислал еще ключи, подходящие для его установки, свежее масло в канистре, апельсины, овощи, кексы и несколько бутылок замечательного алжирского вина.

Починив машину, я вырулил на Транссахариану и повернул не на север, а на юг, намереваясь достичь запланированных Нигера и Мали. Но тут , первый раз в жизни, моя терпеливая супруга запросила о пощаде. Она сказала, что если бы не недельная стоянка в пустыне, она, может быть и смогла пережить дальнейшее путешествие, но сейчас сил у неё совсем не осталось. И она мечтает только о том, что бы подышать прохладным воздухом и попить холодной воды так, что бы песок не скрипел на зубах. Конечно,  я развернулся и мы поехали на север.

Ехали, к счастью без приключений. Хотя нет . Было одно и достаточно яркое. В городке названия которого я не помню , мы остановились , что бы посмотреть на то, как аборигены обрабатывают зерно.  Стройные , высокие женщины, собравшись в  полукруг, бросают изящными движениями зерна из корзин. Ветер уносит мягкие золотые облака плевел и зерна падают на землю. Женщины укутаны в белые вуали и видны только черные, глубокие глаза, обведенные свинцовой пудрой.  Закончив свою работу, женщины идут в тень и на гумно прибегают семеро мальчишек. Они начинают избивать пшеницу длинными палками, составленными из двух частей.

И вдруг, один из мальчишек ударяет другого по ноге  своей палкой. Крики, кровь и явный перелом стопы.  К счастью в городке  есть медицинский пункт французского красного креста. Я кладу мальчишку в машину и мы мчимся туда. Уставшая и бледная медсестра говорит, что медикаментов нет . И даже бинтов. Все из за песчаной бури, перекрывшей поставки. Остались только лекарства от трахомы, сифилиса и туберкулеза. Я даю ей свою богатую аптечку и она тут же под деревом у ручья  делает ему противостолбнячную инъекцию и начинает перевязывать рану. Неожиданно и она и мальчишка взвизгивают и я вижу, как на ребенка бросается змея, кусает его и зигзагируя мчится к группе детей. Я выхватил из кармана свою Беретту М 51 и выстрелил. И сразу снес этой змее голову. Это было совсем неожиданно. Я не такой хороший стрелок, но видать, в этом магометанском мире мой бог разглядел меня и помог немного.

Интересна реакция окружающих . Их не заботит переломанный и укушенный змеёй ребенок. Их интересует то, как и чем  я её застрелил . Медсестра мне объяснила, что это нормально. Укус змеи тут воспринимается, как обыденность и Аллах должен решить выживет укушенный человек или умрет.  К счастью у меня есть сыворотка против змеиных укусов.

Подошла мать этого ребенка, взяла его на руки и пошла прочь. Сделав несколько шагов, она обернулась. Мы никогда не забудем эти глаза. Блестящие,  гордые, от взгляда которых начинается заряд примитивных эмоций. Я осознаю благодарность матери и осознаю её неготовность эту благодарность выразить.

Домой! Домой! Мы делаем еще одну остановку в домике католических монахов, которые не только молятся, но и собирают метеорологические данные.

Сеута. Гибралтар. Испания. Для того, что бы выразить любовь и благодарность моей лучезарной жене, обратно мы едем через Андорру. Там можно вдохнуть прохладный воздух и попить чистейшей воды из горных родников.

И я пообещал ей, что мы никогда -  никогда не поедем больше в такой ад. Только наша милая , уютная Европа.


*Додж  WC-51 - 

Тяжелый американский внедорожник времен Второй мировой войны. Огромное их количество  было поставлено в СССР по ленд лизу. Получил прозвище "Додж Три четверти".

*Муфлоны.  - Пустынные бараны.

*Опель. - У Эрве и Эммы не самая новая модель. У них Опель Рекорд Караван 1962 г.

Надежная, неприхотливая, вместительная тачка.

Вот её салон. Лучше чем в их Ситроене 1929 г.

*Берлие.  - Французский грузовик. Интересен тем, что на эмблеие изображен паровоз. В восьмидесятые годы фирма вошла и растворилась в Рено Веикюль индастриз.

*Ли Энфилд.  -  Британская очень простая и надежная винтовка конца 19 - начала 20 века.


*Elnagh.  - Итальянская фирма, производящая недешевые жилые прицепы для путешествий. Тогда, в 1967 г. предоставляла покупателям все возможные атрибуты комфорта. Существует до сих пор.

Чтобы добавить или удалить фотографии в рассказе, перейдите в альбом этого рассказа
Похожие рассказы