ДУХ ВЕЛИКОГО МАГИСТРА

— Дальше нам не проехать! Извините, мэм, пешеходная зона... Расплатившись и поблагодарив таксиста, я вышла в утренний город. В самый центр Валлетты, на улицу Республики, бывшую Кингсвэй. И тут, как назло, отказала моя фотокамера — заело пленку. От досады чуть не плачу и вдруг слышу над ухом вежливый голос: «Я могу вам помочь?» Поднимаю голову — на меня с участием смотрит невысокий, изящно сложенный молодой человек. Рыжеватые волосы; веснушки — солнечные «автографы»; приветливая улыбка.

— Пустяки, — говорит он, — просто надо сменить батарейку. Сейчас все уладим.
Через пять минут мы уже выходим из мастерской и... знакомимся:
— Джон Галиа, выпускник университета. У нас каждый пятый — Джон.
— И Галиа — тоже?
— О, нет! Самая распространенная на Мальте фамилия — Спитери. От слова госпитальер. За те столетия, что здесь жили   рыцари   из   семи   европейских стран,  родилось  немало ребятишек. И все они звались «спитери».
— Насколько я знаю, служение Ордену исключало общение с женщиной...
— Рыцари были не только защитники креста и фоба Господня в святых землях, а живые люди. Под железными латами билось уязвимое сердце, а хорошенькая служанка была рядом...

Мальтийцы — самый космополитический народ в мире. В наших жилах такой «коктейль»! Кровь финикийцев, а еще иберов, готов, евреев, норманнов. У нас шутят: если к живости французов,   горячности   испанцев,   импульсивности итальянцев прибавить английскую сдержанность, арабскую религиозность и немецкую расчетливость, — то получится идеальный портрет мальтийца.
— Думаю, о стране во многом можно судить по... играм ее детей. Наши дети, например, еще недавно играли в космонавтов. А во что играли вы?

— В   рыцарей,   конечно!   Ведь   вся жизнь нашего острова, начиная с XVI века, была связана с Орденом иоаннитов, или  госпитальеров.   Мы  наизусть знали роман «Айвенго», который, кстати, Вальтер Скотт писал на Мальте. Представляли себе, как в замке зажигались факелы и за дубовым столом шла вечерняя трапеза. Выкатывалась бочка с вином, подавались кубки.

А наутро рыцари съезжались на турнир. На поляне уже выстроены шатры, у входа стоят оруженосцы. Вот зазвучали трубы, герольд возвестил о начале боя, и соперники сшиблись с быстротой молнии. Иногда бой шел смертельный. Но чаще достаточно было вышибить противника из седла. Тогда он считался побежденным. Победителю доставались его доспехи и конь. И еще право выбрать королеву любви и красоты, которая венчала его золотым убором... Вот так мы играли.

— Красиво, ничего не скажешь!
— Странно, почему вы не спросили до сих пор, где я выучился русскому языку?
— В самом деле, где?
— Теперь русский язык — моя специальность. А начинал я в Российском центре науки и культуры, на Мерчантс-стрит, 36. Этот адрес знает каждый житель Валлетты. Хотите, я проведу вас туда? Познакомитесь с его милой хозяйкой, мадам Золиной, она уже давно заведует Центром. Ее стараниями Россия стала ближе и понятнее нам... Но сначала, если вы не против, побродим по городу. Два часа я — свободен.
— Спасибо.

Я и вышла в город, чтобы посмотреть Валлетту, столицу Мальты. Загадочная Мальта! Здесь проповедовал апостол Павел, томился в любовном плену нимфы Калипсо гомеровский Одиссей. Сюда заглядывал с леди Гамильтон адмирал Нельсон, отбивший в начале XIX века «бесценный остров» у Наполеона. Здесь любит проводить отпуск английская королева Елизавета. Мальта вписана и в русскую историю: десять лет — при Павле I — восьмиконечный мальтийский крест украшал герб России.

Мальта была местом, где схватывался мусульманский и христианский мир. Где турки и арабы не раз пытались набросить на веру Христову чадру. Не вышло! Дух Великого магистра оказался сильнее. Мальтийцы — ревностные католики.

Как известно, Валлетту — сказочный город застывшего в веках рыцарства — основал Великий Магистр Ордена — француз Жан Паризе де Ла Валлетт, в честь которого он и назван. Город строили лучшие архитекторы Европы. Шел XVI век. Позднее средневековье. Еще кое-где пылают костры инквизиции.  Но уже Рафаэль рисует своих Мадонн, земных женщин. Шекспир создал свои бессмертные трагедии. Уже стоит на земле Вестминстер и Кельнский собор... Хотя все еще суровы нравы людей — монахов, рыцарей, крестьян. А потому сурова и величественна архитектура города. Дворцы похожи на укрепленные крепости — с коваными воротами, подъемными мостами.

Но время идет, и меняется облик города, становится мягче. Его магия в том, что средневековый аскетизм слит здесь с гуманизмом и щедростью Возрождения.

Мы идем мимо старинных особняков. Таблички на стенах с именами владельцев не меняются веками и вполне могут служить путеводителями по истории. У каждой квартиры отдельный вход с улицы, каждая дверь окрашена в свой цвет. Это — от англичан.

Также как левостороннее движение и отели в добром старом викторианском стиле. Дома с застекленными балконами, где коротали дни женщины, — от арабов. Широкие полукружия венецианских окон, лепные карнизы, статуи святых в нишах с лампадами, ящички для пожертвований церквям — от итальянцев. Начищенные до блеска дверные ручки — от мальтийцев. Город невелик: от городских ворот до форта Сан-Эльмо всего полчаса ходу... Сегодня воскресенье.

Улицы полны движения и звуков. Проехал расписной рейсовый автобус. Процокал легкий фаэтон-«кароззин» с «кучеро» на облучке. Из церкви вынесли фигуру святого на цветочной платформе. За ней идут девочки в белых кружевных блузах и черных накидках-«фальдетта», накинутых на голову и крестом завязанных вокруг талии. За ними — мальчики в красных буратиньих колпаках, с красными шарфами на шеях. Впереди вышагивает духовой оркестр... Где-то вдали слышна другая музыка, и я не верю своим ушам: поют украинскую песню.

— Не удивляйтесь,  говорит Джон. — Это ученики киевской детской музыкальной школы. Они уже второй год приезжают сюда. И неплохо зарабатывают, все идет в фонд школы.

Джон  рассказывает о жизни  мальтийцев. Я узнаю, что на Мальте бесплатное образование и медицина. Что в стране почти нет безработицы и отсутствует преступность. Что круглый год тепло, летом жару смягчает бриз. Но иногда из Африки налетает жестокий сирокко, несущий песчаные бури. И тогда люди стараются не выходить из дома: песок скрипит на зубах, засыпает глаза, забивается в волосы. К счастью, таких дней в году очень мало.

Потом Джон доверительно сообщает, что давно влюблен в одну русскую девушку, москвичку, и обязательно женится на ней. Но сначала надо купить дом или хотя бы квартиру. Так принято на Мальте.

Мальта — рай для туристов: бирюзовое море, причудливые гроты, серфинг, охота на птиц, гольф, казино. Правда, одно на весь остров. В отличие от монакского вход туда бесплатный, но надо идти в вечернем костюме, при галстуке. Если такового нет, можно взять напрокат.

Мальтийцы относятся к приезжим гостям с интересом и дружелюбием. И не бескорыстно. Редкий турист уедет с острова без покупок, как минимум, без серебряного мальтийского крестика, керамики или кружева, что плетут искусные мастерицы с острова Гозо.

...Мы заглядываем на рыбный рынок в Марсаскале. У берега, где когда-то стояли рыцарские галеры, качаются рыбацкие лодки-«луццу», окрашенные в желто-сине-красный цвета. Они привезли свежий товар: рыбу, моллюски, водоросли, мидии. И все это — на прилавках, а также великолепные овощи и дичь. Жаворонки, куропатки, вальдшнепы продаются за гроши.

Еда мальтийцев простая, но сытная: протертый картофельный суп, неизменные лепешки овечьего сыра, сдобренные острыми пряностями; фаршированный осьминог; кролик, тушеный в вине, которое здесь зачастую дешевле воды. С пресной водой на острове, где нет ни рек, ни гор, ни лесов, проблема — ее собирают в резервуарах, привозят в бутылках из соседних стран...

Минуем фонтан Тритонов, дворец инквизиторов, Королевскую оперу. Национальную библиотеку и останавливаемся перед дворцом Великого магистра. Теперь там работает президент (Мальта с 1974 года — республика). Над входом — бело-красный флаг страны и герб: бегущая по волнам ладья под восходящим солнцем.

В залах дворца — великолепное собрание старинных гобеленов, картин, среди которых выделяется портрет Екатерины II кисти Левицкого. Это при ней были установлены дипломатические отношения между нашими странами. Настоящее сокровище дворца — коллекция оружия и доспехов. Невольно вздрогнешь, увидев целую восковую роту испанских аркебузиров в полном боевом облачении, с алебардами в руках. А с полотен смотрят суровые лица магистров — белый парик до плеч, соболья накидка, высокое жабо и пристальный, пронизывающий взгляд...

— Джон, а где же обещанный русский культурный центр?
— Рядом. Напротив собора святого Иоанна. Прежде чем вы пойдете туда, я расскажу напоследок одну забавную историю. Дом, в котором работает Центр, очень знаменит: он принадлежал оруженосцу и писарю самого Валлетты. Очень образованному по тем временам человеку. Ведь рыцари, как правило, не умели писать и читать. Такое занятие было не достойно их. Все дела вели оруженосцы. Так вот, нашлись «умельцы», которые стали наведываться в Центр под видом наследников оруженосца Великого магистра. Сначала их радушно принимали, угощали, одаривали сувенирами. Но когда «наследники» пошли валом, стало ясно, что это мальтийские «дети лейтенанта Шмидта»...

Довольные друг другом, мы расстаемся с Джоном. А через полчаса меня встречает директор Российского центра науки и культуры — Елизавета Суреновна Золина, прелестная, сероглазая женщина. Это ее энергией и стараниями Дом стал центром притяжения местной интеллигенции. Здесь работают с душой, изобретательно: курсы русского языка, компьютерные классы, шахматный клуб, конкурсы, премьеры спектаклей — всего не перечислишь. Только что, в феврале, в русской часовне при дворце Президента Мальты состоялась презентация книги стихов Пушкина, впервые переведенного на мальтийский язык поэтом Акилли Мицци. Любопытно, что часовня эта — копия церкви у Никитских ворот в Москве, где венчался поэт.

Сейчас Центр готовится к грандиозному событию: под патронажем президента Мальты 18 мая откроется выставка «300 лет русско-мальтийских связей». Экспозиция развернется в зале Большого Совета президентского дворца и будет работать больше месяца. Редчайшие документы расскажут о визите боярина Шереметьева, прибывшего на Мальту с поручением Петра I, о визитах на остров царственной Марии Федоровны...

Елизавета Суреновна знакомит меня с давним другом Центра — доктором Вильфрилом. Он 14-кратный чемпион Мальты по шахматам, историк и экономист. Ему за семьдесят, но он полон энергии. Доктор загорается желанием показать мне город и предлагает совсем не туристский маршрут: «Я проведу вас по следам войны. А потом, если захотите, увезу на край света. Это совсем недалеко. Согласны?»

Он галантно открывает дверцу машины, садится за руль, и мы трогаемся. Я слушаю его рассказ:
— Тяжким испытанием для Мальты была вторая мировая война. Здесь схватились Англия с фашистской Германией и Италией. Муссолини хвастливо заявил: «Мальта упадет к нашим ногам, как спелое яблоко». Но Мальта оказалась «непотопляемым авианосцем». 15 тысяч бомб обрушилось на маленький остров. Три года он был в осаде, отрезан от мира. Не было света, топлива, продуктов. Но мы выстояли. Когда под Сталинградом вы одержали победу, в Валлетте ликовали. Люди писали на стенах домов — Мир! Москва! Победа!

А сейчас я покажу улицу Бейкер-стрит, где мы с женой чудом не погибли. На этом углу был бар, куда мы как-то зашли перекусить. Неожиданно — сигнал тревоги: «Всех просят пройти в убежище». Я — ни в какую. Тем более рядом сидели английские летчики, которые и бровью не повели, продолжая пировать. Но моя жена упрямая — буквально за рукав вытащила меня. И что вы думаете? Через несколько минут от Бейкер-стрит остались дымящиеся руины. Бог спас нам жизнь.

Во второй раз, когда мы укрылись в храме святой Марии, снова свершилось чудо. Фашисты сбросили бомбу на храм. Она пробила купол, влетела, упала и... не взорвалась. И сейчас там хранится эта бомба как эхо войны...
— Ну а теперь — на край'земли! Вперед! улыбается  неутомимый доктор Вильфрид.

Мы выезжаем за город, минуем террасы виноградников, тщательно возделанные на склонах холмов. И наконец, вот он — край земли! Ни цветка, ни травинки, ни щебета птиц. Суша оборвана резко, грубо. Один неосторожный шаг — и слетишь с кручи в море или на острые прибрежные камни. И нет спасительной ветки, за которую можно ухватиться. Здесь море кажется чуждым, неприветливым. Хотя оно тихо колышется внизу, и на небе ни облачка. А если шторм? Что тогда? Здесь, на краю земли, становится понятно, что самое страшное одиночество — посреди воды.

Захотелось назад, в город, к людям. Уже завечерело. На соборе св. Иоанна ударил колокол, сзывая прихожан к вечерней мессе. Погасли витрины. Промчал запоздалого седока изящный фаэтон-кароззин, осветив старинным фонарем спящие улицы. Мерно мигает маяк с форта Рикоссоли. Прощай, Валлетта…

Елизавета Сумленова